НИКОЛАЙ КОНСТАНТИНОВИЧ МАКАРЕНКО (1912-1982)
— Создание фильма — это чрезвычайно сложный и трудоемкий процесс, в котором не все можно предусмотреть заранее, не каждый замысел попадает на экран. В этом процессе иногда переплетается грустное со смешным, серьезное с курьезным.
Десять лет тому назад я снимал картину «Далекое и близкое», которая рассказывала о коллективизации на Украине. В эпизоде «Убийство комсомольцев кулаками» нужно было снять аварию саней с людьми на полном ходу. Для этого на съемки мы пригласили группу цирковых артистов-наездников. Исполнители этого трюка должны были вихрем лететь на санях, а перед разрушенным мостом повернуть коней в сторону, перевернуть сани и вылететь из них просто в снег.
Чтобы выбрать лучший кадр, мы снимали несколько дублей этого опасного трюка. Ездовой так увлекся своей ролью, что где-то на третьем или четвертом дубле проворонил момент поворота коней, и они не развернулись перед мостом, в выскочили на него. Еще мгновение — и случится непоправимое: катастрофа будет настоящей. Но, к счастью, за какую-то долю секунды ездовой все же сориентировался и завернул, коней назад. Разворот на мосту вышел слишком крутым и внезапным, и наши «циркачи», не удержавшись в санях, как груши, посыпались через проломы в мосту. Хорошо, что под мостом текли незамерзающие теплые отходы одного из промышленных предприятий. Это, по-видимому, и спасло наших ребят, которые отделались только небольшим испугом и «баней» на морозе.
Не обошлось без приключений и на съемках кинотрилогии по роману Михаила Стельмаха «Кров людська — не водиця», над которой мы работали более пяти лет. Но сначала хочется рассказать о том, как возникла сама идея создания этого художественного полотна.
Кровь людская — не водица (1960)
Как только был опубликован роман, я его прочитал с большим увлечением. А прочитав, «заболел» им: все время думал о героях, таких удачно выхваченных из самой гущи народной, о большом драматизме их судеб и поступков, в моем воображении зримо вырисовывались один эпизод за другим, которые, наконец, выстроились в определенный кинематографический ряд, — и я начал все это записывать. Свои наброски, которые достигли трехсот печатных страниц, понес к Михаилу Афанасьевичу. Первое, что я заметил в его глазах, было удивление: — Разве же можно экранизировать такое многоплановое и густо населенное действующими лицами эпическое произведение?.. Но, прочитав мои наброски, автор романа тоже «заболел» идеей создания кинотрилогии, и вскоре мы начали с ним работать над сценарием.
Это была для меня чрезвычайно интересная и плодотворная творческая дружба. Она не ослабевала и во время съемок. Возникали разные проблемы, которые приходилось решать на ходу, появлялись новые эпизоды, мысли. Как замечательный знаток жизни народа, автор не одного сценария, Михаил Афанасьевич был незаменимым советчиком и консультантом, душой съемочной группы.
Фильм снимался в тех местах, где происходили события романа-трилогии. Базой для нашей группы было живописное село Пещера на Винничине. Михаил Афанасьевич часто приезжал к нам. Иногда — на длительное время, поселялся вместе с семьей в бывшем панском поместье, где теперь детский санаторий, и ежедневно, как на работу, приходил на съемочную площадку. Само его присутствие, дружеские советы и замечания вносили в нашу повседневную работу творческое горение и энтузиазм. А затем, когда садилось солнце, он к поздней ночи обсуждал с нами снятое за день.
Теперь несколько слов о самих съемках. В первой части трилогии есть эпизод «Побег петлюровцев». По замыслу автора, петлюровцы панически убегают под натиском Красной Армии, вокруг их телег рвутся снаряды. Нужно было снять это так, чтобы не случилось несчастье. Наши пиротехники заложили в землю на пути «петлюровцев» заряды-фугасы, к которым подвели электрический провод, сделали соответствующие расчеты во времени передвижения телег. Дождавшись солнца, мы начали снимать. Но случилось так, что команду ездовым подали несвоевременно, и заряды начали рваться под самими подводами. Одну из них на наших глазах так подбросило в воздух, что она чуть ли не рассыпалась. Кони порвали постромки и разбежались в разные стороны, артисты спрыгнули с телеги, ездовой набил шишку на голове. А мы, руководители группы, так были напуганы непредвиденными событиями, что уже прощались в мыслях с кинематографом…
Не все, как надо, вышло и в эпизоде «Эвакуация» в третьей части трилогии — «Люди не все знают»: напуганый взрывами бомб большой табун рванул не в ту сторону и чуть не затоптал операторов с их аппаратами. Пришлось мне брать палку и разгонять коров.
Люди не все знают (1963)
Люди не все знают (1963)
Во время работы над второй частью — фильмом «Дмитрий Горицвет» случилось такое. На съемки эпизода «Чудо» не хватило предусмотренных средств, а нужно было большое количество людей. Мы обратились к Винницкому обкому партии, который помог нам организовать в лесу около города Бар встречу молодежи с актерами. Эта встреча использована была для съемок массовки. В шести точках мы расставили аппараты, в том числе — на вертолете. Кое-кого из прибывших, правда, пришлось гримировать и соответственно одевать, кое-кому давали нести бутафорские кресты. А среди этой массы людей похаживали наши актеры в поповских рясах. За два часа весь эпизод был снят.
На эту встречу приехало из окружающих сел немало пожилых людей, и кое-кто из них поверил в правдивость «крестного хода». Поэтому после съемок группа верующих бабушек, считая артистов настоящими попами, просила их поужинать в своем кругу. Артисты поснимали из себя парики и длинные бороды, чем не на шутку испугали, а затем рассмешили богомольных бабушек.
1966 год