Давно забыт фильм, который тогда снимался… Одесса начала 60-х годов, киностудия и около павильона актеры, без пиджаков и сорочек на жгучем солнце. В этой группе — актер из Грузии Отар Коберидзе. Неизвестный до этой поры, сегодня он будет играть в этом фильме…
Высокого роста, темноволосый, в белом костюме, он появляется на аллее и сразу вспоминается в лентах «Чужие дети» и «713-й просит посадку».
И машинист в первой картине, и юрист во второй — имели какую-то странную, тогда еще не понятную силу.
Так вот он какой! Прямодушный, открытый, доброжелательный. День его и тогда и теперь начинается с гимнастических упражнений и чтения наизусть стихотворений большой поэмы Шота Руставели — не только любимого поэта для актера, но и источника вдохновения. Трудно найти другого человека, для которого стихотворения в жизни имели бы такое значение. Как-то в перерыве между съемками зашла речь о страхе. У Отара спросили, знакомо ли ему это чувство. «Конечно, на фронте было боязно. Но потом я начал читать стихотворения Шота, и все прошло». Он произносит несколько строф по-грузинськи, и в павильон врывается горный ветер, неся прохладу и покой обожженных солнцем вершин, ясность неба и мудрость народа…
В тридцати пяти фильмах снялся Коберидзе. Кого только не играл — грузина, итальянца, француза, американца, венгра… Обиды трагические и комичные, бытовые, сказочные и былинные. И за каждым — личность романтично возвышенного актера грузинской школы. Он говорит: «То не искусство, которое оставляет человека спокойным, бездеятельным. Выйдя из кинотеатра, зритель должен быть еще активнее».
…Утро. Из голубого тумана возникают холмы, застроенные сооружениями. От Куры поднимается пар. Смотришь на Тбилиси и не можешь насмотреться. Как прекрасен и величествен этот город, как похож он на народ, который создал его в долине между гор, где бывают такие голубые туманы, что кажется, будто дома и холмы оторвались и плывут в небесах. В старом районе города жил Отар с отцом, матерью и маленькой сестрой. Ему было два года, когда трагически погиб отец, который работал на железной дороге. Вскоре умерла мать.
…Режиссер киностудии «Грузия-фильм» М. Шенгелая пригласил школьника Отара на съемки картины «В Черных горах». Почувствовав в парне незаурядную актерскую одаренность, художник поручил ему главную роль в ленте «Он еще вернется». Неожиданная смерть постановщика прервала работу. О. Коберидзе пошел на фронт. Воевал на Украине, в Венгрии, Чехословакии.
Прошло много лет, и вот артист, снимаясь в ленте «Прерванная
песня», опять попал в Банскую-Быстрицу. Среди участников массовых сцен он вдруг встретил партизана, вместе с которым боролся когда-то против ненавистного врага. Они узнали друг друга… Это был единственный случай, когда Отар попросил у режиссера разрешения уйти со съемки.
После войны, закончив школу киноактеров на студии «Грузия-фильм», работал в Сухумском драматическом театре. Сыграл Фердинанда («Коварство и любовь» Ф. Шиллера), дон Сезара где Базана в драме В. Гюго «Рюи-Блаз», Платона Кречета и художника Вербу в пьесах О. Корнийчука. В рецензиях тех лет обращается внимание на умение актера несколькими скупыми мазками создать образ, отмечается пластичность, филигранная техника в работе со словом, а главное — высокая гражданственность. Звание заслуженного артиста было итогом шести лет труда на сцене.
Отара приглашали на пробы в самые разнообразные фильмы. Но напрасно надеялся он, что художественный совет утвердит его. Ответ один — не похожий на грузина.Только в 1956 году пришла удача. В ленте «Баши-Ачук» О.Коберидзе была
поручена роль второго плана. Но в процессе подготовки группы к съемкам он получил главную. Помог случай. Отар хорошо ездил верхом, и режиссер Л. Есакия, увидев его в седле, сделал перестановку в списке исполнителей. Как один камень иногда рождает лавину, так за этой картиной потянулись другие.
…Набережная Куры. Река неширокая, но быстрая и глубокая. Стоит только перейти мост, чтобы попасть к дому Отара. Отар недавно вернулся из путешествия по странам Африки, где представлял советское кино. Фестивали прошли успешно, фильмы Страны Советов вызывали большой интерес, и везде, где бывал художник, происходили пресс-конференции.
А вот и Отар. Кажется, он вовсе не изменился. Слегка уставший: дает о себе знать изменение климатических поясов при перелете с Африки в Грузию и напряженность путешествия. Кабинет актера: он сидит на стуле, положив на колени доску, чеканит. На медной пластине возникает лицо старика.
— Это — король Лир,- объясняет актер,- хочу сыграть его в театре. Отар Коберидзе создал много ролей, взошел на перевал и теперь с высоты может взглянуть на пройденный путь, увидеть, что удалось, а что — нет.
— Ну, прежде всего, — говорит Отар, — мне повезло на встречи с интересными людьми. Это режиссеры Серго Челидзе из Сухумского театра, Коте Сурмава из Тбилисского, Тенгиз Абуладзе — постановщик фильма «Чужие дети», машинисты тбилисского депо, которые помнят моего отца. Сколько раз ходил с ними в рейсы, как много узнал! Если образ машиниста Дато
вышел убедительным, то только благодаря им. После «Чужих детей» исполнил роль американца в картине «713-й просит посадки». Это было на «Ленфильме» — замечательной студии в городе, который нельзя не любить всей душой. Мне хотелось ходить по улицам, площадям, все запоминать и без конца читать Пушкина, Блока, Ахматову… Теперь играл бы американца иначе, скромнее. С годами начинаешь понимать, что вовсе не обязательно иметь метровую палитру и на ней горы красок, чтобы написать портрет. Великий Тициан пользовался несколькими красками, а каких вершин достиг! Я говорю о художниках, близких мне. Не сразу приходит и свобода перед камерой. Нужны время, опыт.
— Из своих работ запомнилась мне картина «Ловцы губок»,- продолжает Отар.- Там я играл грека. Мирового парня. Потом
был немец в ленте «Генерал и маргаритки». Я получил много писем с одним — единственным вопросом: «Как вы могли согласиться играть негодяя?»? Но актер, как хороший колодец: чем больше берешь воды, тем она лучше, более вкусная. Вот, например, Грязнов в опере Римского-Корсакова «Царева невеста». На этом образе был штамп; нам посчастливилось его разрушить, увидеть и в злодее человека.
Иногда говорят, есть роли проходные, которые быстро забываются, и этапные. Нет, это, по-видимому, не совсем правильно. И упаси господи, если такое приходит в голову во время съемок. Нужно играть так, как будто это последняя твоя работа, с полной отдачей. Много зависит от монтажа. Вот, например, лента «Красная палатка» имеет три прокатных варианта: в нашей стране, Италии, США, и я в них очень разный.
Это фактически разные фильмы. Из той общей постановки я усвоил, что все актеры прекрасно понимают друг друга.
Сейчас, как и раньше, я снимаюсь без дублеров. Почему кто-то должен лучше меня водить машину, падать из коня, дрессировать тигров? Если он мог научиться, следовательно, могу и я. В картине «Сегодня новый аттракцион» мне была
поручена роль укротителя. С помощью замечательного мастера своего дела Кости Константиновского я научился работать с тиграми. И если бы он не погиб так неожиданно, у меня был бы свой номер в цирке. Вот где по- настоящему мужская работа! Ничего так не привлекало меня, как это — сделать зверя совсем ручным. Кино — вещь привычная, а там всегда есть риск, напряжение. Опасность стимулирует, принуждает жить полнее.
…В кинокомедии «Волшебная лампа Алладина» был
замечательный коллектив актеров. Да и режиссер Борис Рыцарев умел импровизировать. Очень важно, когда мизансцена не придумана предварительно, а рождается на съемочной площадке… Нет, любая работа имеет значение. Нет проходных ролей, картин, которые легко забываются. Мне дороги и «Судьба женщины», и «Миссия в Кабуле», и «Сказание о Рустаме» и «Тайник около Красных камней». Моя жизнь — в фильмах.
Но вот еще чеканка — не могу сидеть сложа руки, пока пишется сценарий «Мрачные дни». Я сам буду ставить картину. Актерская деятельность пока подождет. Хоть предложений много.
Вытянув руку с чеканкой, Отар Коберидзе пристально всматривается в лицо короля Лира…