Давайте познакомимся с еще одним кумиром кино Леонидом Осыкой, талантливым режиссером киностудии имени А.П.Довженко. В детстве он мечтал стать художником. И не безосновательно: на выставке детского рисунка в Италии одна из его работ была отмечена премией.
По окончании художественной школы в Киеве поступил в Одесское театрально- художественное училище. Учеба и практика в театре увлекли Леонида. Он не только принимал участие в оформлении представлений, но и создал театр теней в училище. Динамический, энергичный нрав, жажда творчества закономерно привели его к кинематографу.
Еще учась в Одессе, Леонид решил поступить во Всесоюзный институт кинематографии. По окончании училища он едет в Москву, успешно сдает экзамены на факультет режиссеров научно-популярного кино. На первом курсе он инсценировал и поставил раздел из романа «Братья Карамазовы». Успех этой работы открыл Л. Осыке двери в мастерскую художественного кино.
Защищать диплом Леонид мечтал экранизацией новеллы Василия Стефаника «Каминный крест». Но в институте заявку не утвердили, и он начал работу над фильмом «Входящая в море». В основе этого киноразмышления лежит поэтический символ: жизнь — море. Одни понимают его потребительски — широкое удовлетворение потребностей, комфорт (ассоциация: жизнь — пляж). Для других — это безграничная ширь творчества, радость познания красоты. И мать может открыть ребенку жизнь такой, какой она является для нее самой: почвой для творчества, а не бесплодным песком пляжа.
Сложность философского задания требовала ассоциативного ритмо-пластичного сочетания зрительного и звукового рядов. Режиссер сознательно ищет средства подчеркнутой выразительности тела и жеста. Добиваясь тонкого нюансирования пластичного действия, он лишает актеров слова. Зато учит их чувствовать музыку движения, быть правдивыми в этой жизни — символе. Он стремится достигнуть такого экранного результата, чтобы пластика, в гармонии с музыкой, стала внешним проявлением внутренней эмоции.
Достиг ли Леонид того результата, на который надеялся? Лишь частично. Однако фильм засвидетельствовал, что молодой художник ищет свой почерк. А это немало. Это надежда, что каждая его лента будет вводить в атмосферу творчества, красоты, борьбы.
Еще во время работы над дипломной картиной Леониду предложили закончить ленту «Кто вернеться — долюбит», в которой, из творческих соображений, решили изменить основной состав киногруппы. Времени на подготовку не было — все делали экспромтом, стремительно. Да и сценарий не удовлетворял молодого режиссера. Поэтому он и над сценарием работал, и фильм заново снимал. Конечно, это отразилось на качестве произведения. Но, как говорилось в одной из рецензий, картина «при всех недостатках не принадлежит к тем серым лентам, о которых и сказать ничего».
Раскрывая тему высокой гражданской миссии художника, Л. Осыка создает обобщающий образ поета-солдата. Достигает этого прежде всего средствами поэтического киноязыка, в котором философская глубина совмещается с прозрачностью сказания. Стихотворения поэта исполняют здесь роль лейтмотива, движителя действия, становятся оружием общественного веса и заодно дополняют портрет их автора. В рамках этой стилистики и разворачивается действие фильма. Оно то нарастает, набирает стремительную высоту, то, преисполненная поэтической символики и народно-песенной образности, течет спокойно, глубоко. Темпо-ритмовые волны создаются умелым столкновением эпических красок и прозрачной графики. Но это и не столкновение, а движение нашего познания от конкретного и будничного к метафорически образному и символическому. Самой характерной и, кажется, самой весомой в этом плане является сцена проводов матерью сына в армию. Сцена молчаливая, медленная… Все здесь слишком просто: спокойствие матери, хлеб, кварта молока. Сын одевается во все чистое; спокойствие и мудрость. Старенький украинский дом, вишни. На пороге мать, едва приготовившая сына в военную дорогу. Задумчивость на лице. А сын выходит в поле…
Сцена, выдержанная в стиле украинской народной песни, полностью отвечает, однако, законам конкретных обстоятельств, действия. Привычное, будничное, осеняемое глубокой человечностью и богатым внутренним содержанием тяготеет к символу, к обобщающему образу.
Здесь, особенно в эпизодах создания стихотворений, к сожалению, действуют другие законы — законы абстрактной условности. Поэтому кадры эти обозначены иллюстративностью. Картина в основном воспринимается через зрительный ряд, ритмопластику ее движения. Диалог почти отсутствующий. Зрительные обиды находят дальнейшее развитие и подкрепление в музыке (композитор В. Губа), основную ткань которой составляют темы борьбы, глубоких переживаний. Мелодия имеет четко обнаруженный народно-песенный характер.
Следовательно, и в этой работе Л. Осыка говорит не словами, а художественными обидами. Однако проблемы, которые затрагиваются в фильме, невозможно решить лишь поэтическими средствами; отсутствие целостного, психологического рисунка образа героя повлекло некоторую фрагментарность произведения.
Но не все изъяны ленты были на совести постановщика. Подтверждением этого стала следующая работа — «Каминный крест». Таки осуществилась его студенческая мечта.
— Стиль Стефаника кинематографичен и формой, и сутью поэтично- социальных образов, — говорит Л. Осыка. — На его новеллах нужно учиться мастерству сценаристу, режиссеру, актеру.
Автор сценария Иван Драч, в сущности, не переделал, а лишь организовал новеллы «Каминный крест» и «Вор» в одно целое. И вот герои Стефаника впервые ожили на экране. Это было открытие. Открытие Стефаника заново, открытие Л. Осыки и всего авторского состава съемочной группы. Потому что каждый — и оператор В. Квас, и художник М. Резник, и композитор В. Губа, а особенно артисты Д. Ильченко (Дидух), К. Степанков (Михаил), Б. Брондуков (вор), К. Матейко (жена Дидуха) — не только до конца верны Стефаниковой глубине и ясности мысли, но и воспринимают их умом и сердцем, поднимают и несут груз трагической судьбы кающегося грешника. Авторы утверждают идею бессмертия народа: обреченный в условиях социального и национального притеснения на вымирание, он находит силу для поэтического мировосприятия.
…Утро. Дидух с конем. В белой одежде на каменистой земле, затерянный среди безлюдных холмов. Такими общими планами начинается кинорассказ о судьбе крестьянина. Ему, что врос корнем в эту землю (камера медленно поднимается, и Иван сливается с землей — они органично единственные), нужно с ею прощаться; ему, босыми ногами собиравшему ее терновые шипы, орошавшему, кровью обрызгивавшему ее каменистые ладони, а они его до сих пор кормили, — нужно ехать в безвестность.
Зрительный ряд — лаконичные, скупые гравюры, которые сосредоточивают внимание, собирают мысли. Но вот приближается лицо хлебороба. Дидух разговаривает с конем, птицей. Слова наболевшие, жесткие, как и пейзаж этот. И все вместе своей утоляемой болью вопит к нашему сознанию: почему же вымирает богатый край, почему нарушилась нетронутая когда-то гармония природы и человека?
Но крестьянин глубоко осознает, что земля была ему не только кормилицей. Крест каминный, который вынес Иван на своей спине и поставил в поле, — это памятник труда, большой любви к родной земле. Это мощный обобщающий образ — крестьянин возвышается над своей недолей и будничностью к наивысшим высотам гражданского сознания.
Наивысшего драматизма фильм достигает в эпизоде прощания семьи Дидуха с односельчанами, и на этой щемящей ноте, с незначительными отклонениями, действие держится до конца.
Л. Осыка в течение всей картины остается верным Василию Стефанику. Картину тогдашней сельской жизни воспроизводит так достоверно, а социологические и психологические портреты вырезает так законченно и конкретно, что материал кажется документальным. В один момент, фильм глубоко поэтический, но поэтичность выступает здесь не как средство или форма, а как фундамент, атмосфера действия. Леонид Осыка стремится в экранном варианте сохранить Стефаниковий сплав правды документа и искренности поэзии. Вдумчивый выбор актеров, их добросовестный труд, пристальный взгляд камеры в душу героя, замедленное движение камеры, которая создает законченные гравюры пейзажа, быта, танца; спокойный, длинный вгляд-панорама в сцене прощания, — все обозначено стремлением постановщика рассказать о щедром сердце крестьянина, о его красоте и таланте творца. И не просто рассказать, а обобщить, увековечить, потому что все прекрасное — вечное, как и его творец-народ.
Следующая работа Леонида Осыки — постановка «Захара Беркута». По замыслу авторов фильма — сценариста Дмитрия Павличка и самого режиссера — экранный Захар Беркут должен был наиболее полно воспроизводить литературный оригинал, а, следовательно, быть созвучным современности. Ключ к такому решению предусмотрительно дал сам Иван Франко, выразив мнение, что потребность в обращении к прошлому оправдана тогда, «когда ее основная идея может занять современных живых людей…»
И в этом понимании фильм «Захар Беркут» отвечает концепции оригинала. Режиссер идет полностью за литературным первоисточником не только из уважения к автору гениального произведения, но и потому, что глубоко понимает стиль Франко — сдержанность во взволнованности, объективность в выборе коллизий, стремления к реставрации фресок прошлого без искусственного дорисовывания и яркой гримировки. Поэтому, невзирая на богатые возможности, которые давала широкоформатная цветная пленка, фильм не страдает излишней экзотикой, внешней эффектностью. Это — историческое полотно, отреставрированное талантливо тонко. Тон задает образ Захара Беркута (В. Симчич), созданный чрезвычайно лаконичными актерскими средствами. От этого еще большей весомости и мудрости набирают каждое слово, жест, а, главное, непрерывное движение мысли. Захар Беркут гордо несет на своих плечах знамя гуманности, свободолюбия, патриотизма. Это триединство определяет суть жизни и его, и каждого члена общества. Это триединство от далеких предков из поколения в поколение несет украинский народ. Эту идею утверждает фильм.
Экранные работы Леонида Осыки разные за проблематикой, временами, географией, судьбами и характерами героев. Но в каждой из них четко прослеживается мост, перебрасываемый режиссер между прошлым и настоящим, между разными проявлениями жизни народа. И проходят по этому мосту герои, и идут они из далекой давности в наш возраст с почетным грузом труда, защиты Отчизны и мира…