Когда Лаэрт-Олексенко оставил Ельсинорский замок и приехал на экзамены в Киев, в адрес театрального института им. Карпенка-Карого пришло письмо из Ленинграда. Постановщик «Гамлета» Григорий Козинцев писал: «…Олексенко смог создать образ, чрезвычайно важный во всей образной системе большой трагедии. Мне хотелось бы поблагодарить Вас за отличную подготовку студентов. Работать с Олексенко легко и интересно. Он — одаренный человек, неизменно искренний, пластичный, серьезный».
Через день после приезда Степан Олексенко получил по философии пятерку. А когда пришел сдавать экзамен по актерскому мастерству, ректор института И. И. Чабаненко и руководитель курса Л. А. Олейник сказали, что разделяют мнение Григория Козинцева и ставят ему за роли Назара Стодоли и Лаэрта наивысшую оценку.
О своей первой работе в кино молодой актер рассказывает:
— Мыслей и впечатлений много. Мне чрезвычайно приятно было работать с коллективом замечательных актеров, которые по-товарищески, доброжелательно помогали мне. И. Смоктуновский (Гамлет), Ю. Толубеев (Полоний), М. Названов (Клавдий), А. Вертинская (Офелия), Е. Радзинь-Шалконис (Гертруда) — все относились ко мне, как искренние друзья.
Григорий Козинцев трактует «Гамлета» смело и оригинально. В образе главного героя он подчеркивает стремление к правде, непримиримость ко всему, что унижает человека. Мы, участники съемок, разделяли такой взгляд на трагедию и потому, воскрешая далекие события, пытались играть не принца, не философа, и не студента Виттенберзького университета, не граждан Датского королевства, а людей, чьи поиски правды, борьба с злом были бы близкими и понятными советскому зрителю.
Моя роль оказалась очень сложной. Друг Гамлета, ослепленный смертью отца и сестры, становится оружием в руках преступника и убивает принца.
Мы долго тренировались с Иннокентием Смоктуновским, чтобы разыграть «настоящий» бой. Нам выдали шпаги из Эрмитажа, — такие, как носили в Дании в XV- XVI веках. Увлекшись, мы иногда друг друга ранили и тогда по-рыцарски извинялись.
Вскоре фильм «Гамлет» выйдет на экран. Все мы, участники фильма, с нетерпением ожидаем: что же скажет зритель?
1964 год