(по очерку М. Долинского и С. Чертока «Комики мирового экрана», Москва, из-во «Искусство», 1966 г.)
В 70-х годах прошлого века его знали все. Едва он появлялся на экране, отчаянно жестикулируя и строя уморительные гримасы, в зале раздавался смех. Да, в 70-х он уже был обласкан славой, публикой и прессой, которая даже присудила ему премию «Апельсин»— шутливый приз за вежливость и обходительность с репортерами. Словом, — «звезда» первой величины. И уже никто не вспоминал, что судьба долгое время была к нему неласкова: ведь по-настоящему его заметили и оценили, пожалуй, лишь после картины Ле Шануа «Папа, мама, служанка и я». И тогда, еще забывая фамилию артиста, стали узнавать его и, узнавая, улыбались авансом: «А, это тот самый, который играл соседа…»
До 1941 года, когда де Фюнес решил стать актером, поступив на специальные курсы, его биография никем не описана. Впрочем, известно, что и «до» и много «после» он не очень рассчитывал на Мельпомену, а работал коммивояжером, скорняком, счетоводом, декоратором… Пробовал выступать в кабаре, играл пустяковые роли в театре, но ни денег, ни удачи это не приносило. Потребовалось длительное испытание его верности искусству, участие в эпизодах семидесяти пяти (!) фильмов, прежде чем ему предложили главную роль в кино, а затем и в театре.
Чем только не приходилось ему заниматься! Он играл любовников, привратников, художников, конферансье, бог знает кого еще. Из каждой, самой банальной ситуации нужно было извлечь смех. Он делал, что мог, больше полагаясь на себя, чем на ситуацию. А удача все не приходила. И, уже имея двух взрослых сыновей, он ходил в «способных молодых людях», считался «подающим надежды». Наконец, перестав быть обычным неудачником в жизни, он нашел себя, сделавшись смешным неудачником на экране. Это случилось, когда де Фюнесу исполнилось сорок три года и он сыграл в фильме «Не пойман — не вор» (1957 г.). Его герой — это человек, возводящий свои замки на песке, профессиональный неунывающий недотепа, считающий себя ловкачом и хитрецом. Этот герой тра-диционен, в его характере — черты многих предшественников. Еще лукавые авторы фаблио создали персонажей, которые, плутуя, рыли яму самим себе, вечно попадая впросак. По другой линии герои де Фюнеса — прямые потомки Жиль Блаза, потому что авантюризм у них в крови. Столь причудливое сочетание дало мировому кино многих великолепных комиков. Например, Тото. Однако между ним и де Фюнесом есть, помимо сходства, весьма существенная разница. Игра Тото — это высокая комедия, он человек очень реальный, тип, выхваченный из жизни. И его смех неразделим с печалью.
Луи де Фюнес избрал другую задачу — развлекать, смешить, не заставляя всерьез задумываться. Он сам очень точно отдавал себе в этом отчет: «Я торгую весельем с девяти утра до семи вечера». Его персонажи близки к условности народного театра, к Полишинелю, который силен тем, что, дурачась, заставляет смеяться над дураками. С ними он веселый победитель. Со всеми остальными — наивный плут, умудряющийся, выскочив из огня, обязательно попасть в полымя. Вереница таких незадачливых хитрецов прошла перед нами в последних фильмах де Фюнеса. И лишь в первой своей главной роли, в картине «Не пойман — не вор», начинающейся с того, что распахивается занавес кукольного театра и две марионетки — бродяга и полицейский — бутузят друг друга, Полишинель-Фюнес единственный раз за свою карьеру оказывается «на коне».
Начиная с этого фильма де Фюнес специализировался в двух профессиях: он играл теперь главным образом или правонарушителя, или полицейского.
Почему именно эти двое неизменно оказывались комическими персонажами? Традиции балагана, ярмарочного театра в разных странах порождали героев очень схожих. И Петрушка, и Панч, и Пульчинелла, и, наконец, Полишинель — веселые плуты, враги порядка, возмутители спокойствия. Но похождения их забавны не столько сами по себе, сколько потому, что порядок, который им претит, нелеп, закон несовершенен, спокойствие, возмущаемое ими,— это спокойствие обывательского болота. В этом и заключается причина, делающая смешными охранников, защитников, проводников закона. Исполнительный служака в «Жандарме из Сан-Тропеза» попадает в ситуацию, ставящую его» чуть не на одну доску с похитителями ценной картины.
Полицейский комиссар в «Прекрасной американке», проявляя неумеренное рвение, в конце концов оказывается в глупом положении. В «Фантомасе» каждая погоня комиссара Жува оборачивается комическим эффектом, и все приходится начинать сначала. В «Разине» хитроумно задуманная предводителем шайки контрабандистов—Луи де Фюнесом— комбинация заканчивается крахом.
Луи де Фюнес — актер буффонный. В стихии кинофарса он чувствовал себя легко и свободно. Любопытно, что, когда его спрашивали, хочет ли он теперь играть в театре, де Фюнес отвечал: «Это не мое амплуа».
Луи де Фюнес хорошо знал свои возможности и видел разницу между стихиями, чуждыми или близкими его таланту. Хотя артист никогда не работал в цирке, его игре были присущи элементы клоунского искусства. Успех ему приносили прежде всего форсирование жеста и преувеличенность мимики. Каждый клоун придумывает себе маску. Когда-то и де Фюнес гримировался, наклеивал усы, надевал парик. Потом это стало ему не нужно, это, как правило, мешало, искажало самую удачную маску, которую он нашел,— собственное, необычайно подвижное лицо.
Вспомните картину «Не пойман — не вор». Вот они, типичные приемы де Фюнеса: Блеро (так зовут героя), спрятавшийся под водой в одном исподнем, вдруг неистово, нервически начинает чесать пальцем в ухе; Блеро гримасничает и забавно пристукивает ногой в эпизоде состязания рыбаков; низенький плотный Блеро лихо отплясывает с высоченной, породистой аристократкой… Этот пересказ может стать пересказом всего фильма, ибо для каждой сцены де Фюнес находил что-то неотразимо смешное. Открыв секрет собственного» комизма, услышав громовой смех зрителей, которые теперь уже с нетерпением ждали каждого фильма с его участием, Луи де Фюнес почувствовал себя увереннее, раскованнее, и это ощущается в его последних картинах. Великолепная пара — флегматик Бурвиль и холерик де Фюнес — обрушила на нас в «Разине» каскад первоклассно выполненных трюков. Да что трюки! Зал неизменно хохотал и тогда, когда эти актеры просто беседовали между собой — настолько комичен сам контраст между простодушием Бурвиля и неуемной, взрывчатой экзальтацией плетущего интригу де Фюнеса.
Успех де Фюнеса был настолько велик, что фильмы с ним все чаще стали получать продолжение. Снимается дальше «Фантомас», делается вторая серия «Жандарма из Сан-Тропеза». Жерар Ури, поставивший «Разиню», снимает с Бурвилем и де Фюнесом картину «Большой кутеж», в котором в отличие от предыдущей, «чистой» комедии явственно звучат антифашистские нотки.
Мы знаем, каков де Фюнес был на экране. А каков он был в жизни? Как и многих комиков, его не назовешь весельчаком. «Я не люблю общества,— говорил он,— у меня мало друзей. Все свободное время, отдыхая от веселья, я провожу со своей семьей». Один из французских журналистов, придя к де Фюнесу брать интервью, с недоумением заметил: «Трудно представить себе, что этот маленький, очень серьезный человек заставляет смеяться всю Францию». Можно смело добавить: и весь мир.