Заслуженный артист УССР НИКОЛАЙ ЛАВРЕНТЬЕВИЧ ПАНАСЬЕВ
— Мое, так сказать, амплуа — характерный актер. И в театре, и в кинематографе. Мы, актеры — комики, смешим, создаем хорошее настроение у зрителей. Но это вовсе не значит, что нам всегда весело. Зачастую бывают как раз наоборот. Если говорить о кинематографе, то у меня лично самыми смешными выходили именно те эпизоды, во время съемок которых мне было вовсе не смешно, а даже горько.
Все, по-видимому, хорошо помнят фильм «Васек Трубачев и его товарищи», поставленный вскоре после войны на киностудии имени М. Горького. Так вот в нем мне была поручена (не всегда сам выбираешь!) роль завхоза-изменника, который выдает фашистам пионервожатого. За эту подлость пионеры решили отомстить — убить моего «героя». А убийство, сами понимаете, на экране должно выглядеть естественно, чтобы зритель поверил.
Режиссер фильма Илья Фрез пригласил на съемки этого эпизода большую группу школьников. На другой день пришла эта ватага на съемочную площадку, он объяснил им задание и скомандовал:
— Мотор!
Школьники, как того от них требовали, ринулись бутузить меня, кто как мог, а я, ясное дело, отбивался. Все это сняли на пленку, но тут же режиссер подал команду:
— Мотор! Снимаем второй дубль!
И опять ватага детей отчаянно ринулась на меня. Вижу, мои «лупцювальники» разгорелись, кое-кто уже бьет так, что от боли начинаю натурально охать и защищаться. И когда, наконец, «баталия» закончилась, режиссер взял меня за руку, отвел в сторону и сказал тихонько, чтобы детвора не слышала:
— Вообще, эпизод вышел неплохо, но придется все-таки для большей достоверности сделать третий дубль. И знаешь, что я тебе посоветую? Дерись по-настоящему.
— Но я могу ненароком, — отвечаю ему, — кого-то ударить так, что и не встанет. Как ни как — дети.
— Ничего, — говорит, — за последствия отвечаю я.
Что тут поделать? Согласился и с невеселым настроением вернулся на площадку. Опять раздается команда режиссера, и школьники обседают меня, как насекомые, и бьют уже изо всех сил, поскольку кое-кому из них в двух предыдущих дублях немного-таки попало.
Вижу, шутки плохие. А тут еще заметил у одного «противника» толстую палку, которой он целил мне в голову. Я мгновенно забыл все условности, развернулся и как хрясну его кулаком! Как увидела это детвора, как навалились на меня! Здесь уже и палка пошла в ход, и пинки ногами. Ну, думаю себе, пропал ни за грош. Когда вдруг слышу режиссерское:
— Стоп!!!!
Вздохнул я облегченно и поковылял на отдых, едва ноги переставляя. А детвора как поднимут шум:
— Неправильно! Неправильно! Почему он нас бил? Мы будем директору школы жаловаться, родителям!
Ну, мы, конечно, начали их успокаивать.
— Это же кино! — говорим. — Здесь все должно быть, как в жизни.
Едва угомонили. Зато эпизод с этим дублем вышел одним из лучших в фильме.
На студии имени А. П.Довженко снимали фильм «В один прекрасный день». Там есть такой эпизод: мой герой, связанный в гамаке, поет, а мимо проходит стадо и ревет, словно соревнуясь с ним. И мне, чтобы не солгать, с утра и до самого вечера голодному, пришлось валяться в том гамаке и петь, во все горло. А коровы все не хотели идти мимо: то ли меня, то ли камеры боялись. Их уже и сеном манили, и били, и на веревке тянули, а они или вовсе не идут, или идут несвоевременно, или не в ту сторону. Наконец, когда уже я не пел, а хрипел, эпизод был снят. Потом я этих коров вспоминал еще долго, потому что не мог как следует говорить.
Ну, о том, как в прошлом году во время съемок короткометражного фильма «Рыбки захотелось» я в сердцах ударил рыбиной по лицу своего коллегу Владимира Дальского, все уже знают, но хотелось бы кое-что прибавить об этих съемках.
В процессе работы над фильмом мы с моим партнером, Владимиром Дальским, неожиданно занялись разведением новой породы рыб в озере около Кончи-Заспы, где проводились съемки. Дело в том, что здесь никогда не водился карп. А для съемок было закуплено десять килограммов этой ценной породы. Прибыли мы на озеро, прорубили две полыньи и начали съемки. А на дворе мороз — градусов двадцать. Мне по ходу действия нужно наживлять тех карпов на крючок и пускать под лед, откуда во вторую полынью их должен был вытягивать мой партнер. Руки задубели, что не возьму карпа, а он — блысь! — и в воду. Так в первый день я выпустил в полынью десятка с полтора карпов.
На второй день приехали мы на съемки с не меньшим количеством карпов. Здесь уже я чаще грел руки в тулупе и старался не пускать их под лед, но все же с десяток счастливчиков туда нырнуло. А мы с Владимиром Дальским оба рыбаки: только облизываемся. Когда вдруг, где не возьмись, подходит к нам рыбак, показывает двух карпов и говорит:
— Отродясь в нашем озере не было карпов, а это вот поймал. Видите, какие жирные и большие!
Переглянулись мы, молчим, а рыбак:
— Пойду на то же место, может, еще поймаю. Не стерпели и мы. Правда, позже, летом, а таки поехали на то озеро рыбачить. И что вы думаете? Поймали двух молодых карпов!
Выпустили их в воду, и подумали: значит, не даром мерзли прошлую зиму. И для зрителей польза, и для рыбаков.