ПЕТР СЕРГИЕНКО
народный артист УССР:
-Учился я актерскому и режиссерскому мастерству под руководством Леся Курбаса. Когда же пришел в театр, то твердо решил быть только актером. Но встреча с Александром Петровичем Довженко опять породила колебания: быть мне актером театра или кино?
На первую съемку я пришел после значительных ролей в театре. Снимали «3емлю», где Александр Петрович поручил мне роль секретаря сельсовета. Роль небольшая, и мне казалось, что я ее легко сыграю. Грим, костюм, обстановка — все было знакомо, и я представлял, что и как буду делать.
Александр Петрович, осмотрев моего героя, предложил разыграть одну из сцен (секретарь разговаривает по телефону).
Я взял трубку и начал телефонный разговор.
— Нет, нет, — прервал Довженко.- У нас телефоны плохо работают. Нужно так разговаривать, чтобы было ясно, что секретарь не слышит.
Александр Петрович подошел к телефону, вслушался, переспрашивал, дул в трубку, морщил лба и каждый раз повторял «Алло!», «Алло!»
— Эта сцена должна быть комичной, — требовал Довженко. — Вы нервничаете, переживаете, хотите давать ценные советы, а техника вас подводит.
Меня поразило то, что Довженко знал все тогдашние системы телефонов, историю возникновения и усовершенствования телефонного аппарата, показывал, какими были первые телефонные трубки и как люди разговаривали когда-то.
— Ваш секретарь разговаривает особенно, — говорил Довженко. — Вот так…
Вторая моя встреча с Александром Петровичем Довженко состоялась на съемках фильма «Щорс». Здесь мы вместе с Юрием Величко и Валентином Дуклером играли трех комиссаров — друзей Щорса.
На съемки я пришел, как на баталию, где главнокомандующим был Александр Петрович. Он поразил меня совершенным знанием военного дела. Довженко бой за Киев мог сравнивать с баталиями Александра Македонского. Он хорошо разбирался в «почерках» Суворова, Кутузова, Наполеона.
Слово довженковской команды «Съемка!» для нас звучало, как военная команда. Здесь уже нельзя было что-то не учесть или что-то обойти.
Через многие годы мне пришлось встретиться с Александром Петровичем в театре имени Ивана Франко. Он читал свою пьесу «Потомки запорожцев» и сам хотел ее на нашей сцене поставить.
Довженко выразительно подавал каждую реплику. В тех местах, где решалась судьба героев, он волновался. У него перехватывало дыхание и появлялись на глазах слезы.
В тот незабываемый день все актеры сошлись на том, что лучшей пьесы у нас не было.
…Но случилось непоправимое — тяжелая болезнь оборвала жизнь великого человека. Мы глубоко переживали эту потерю… В театре не нашлось режиссера, который мог бы заменить Довженко.
Короткие встречи с Александром Петровичем не только обогатили мою актерскую палитру, но и раскрыли новые пути к овладению образами.
1967 год
