РАБОТУ В ТЕАТРЕ НЕЛЕГКО СОВМЕЩАТЬ  СО  СЪЕМКАМИ  В КИНО. НО СКОЛЬКО   БОЛЬШИХ АРТИСТОВ ВСЕЙ СВОЕЙ ЖИЗНЬЮ  ПОДТВЕРДИЛИ    ВЕРНОСТЬ ОБОИМ ЭТИМ ИСКУССТВАМ. УЖЕ В НАЧАЛЕ ТВОРЧЕСКОГО ПУТИ МОЛОДАЯ АКТРИСА ПОЧУВСТВОВАЛА ВЛЕЧЕНИЕ К СИСТЕМАТИЧЕСКОМУ        ПЛАНОМЕРНОМУ ТРУДУ, БЕЗ    КОТОРОГО       НЕМЫСЛИМА  НАСТОЯЩАЯ ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ   ВЫУЧКА,  ТЯГУ К ДРУЖНОМУ  АРТИСТИЧЕСКОМУ     КОЛЛЕКТИВУ.     ИМ СТАЛ СНАЧАЛА МОЛОДОЙ ТЕАТР В ГОРОДЕ ТИРАСПОЛЕ, А ПОТОМ — КИШИНЕВСКИЙ РУССКИЙ ДРАМАТИЧЕСКИЙ.  НО,    ВЫСТУПАЯ    НА СЦЕНЕ,  ОНА  ОСТАЕТСЯ  АКТРИСОЙ   КИНЕМАТОГРАФИЧЕСКОЙ.    ИМЕННО КИНЕМАТОГРАФ     «ОТКРЫЛ»   ЕЕ СВЕЖИЙ СВОЕОБРАЗНЫЙ ТАЛАНТ.

…Случилось «обычное чудо» — вчерашнюю школьницу пригласили сниматься в кино. Почему именно Светлану Тома? Хорошая? Так в Молдавии вроде бы нет некрасивых женщин. Пластичная, выразительная? И это не в диковинку. Впечатлительная, способная воспринять чужую боль, чужую радость как свою собственную? Ну, это, по-видимому, свойство каждой молодой души, которая не испытала еще обид и разочарований. Что же привернуло внимание постановщика к этой девочке?

- Знаете, как мы познакомились?- вспоминает режиссер Е. Лотяну. — Мой ассистент встретился с ней в автобусе «Бельцы — Кишинев». Пригласил на студию. Спрашиваю: «Куда ты ехала»? Отвечает: «Поступать в юридический институт». «Почему в юридический»? Молчит. Потом, когда мы ближе познакомились, созналась, что больше всего на свете ей хочется наказывать любую несправедливость. Вы скажете; детская романтика? А, по-моему, это в характере Искусству необходимы люди чистые, непримиримые к злу, готовые послужить обществу. И я поверил в эту девочку, поверил, что она сыграет Йоанну…

Героиня  «Красных  полян»   окружена ореолом привлекательности  и чистоты.   Обворожительность,   прирожденная   пластичная выразительность, душевная  чуткость девушки,  приглашенной  на эту    роль, стали для Е. Лотяну благодатным материалом,   который  помог  ему   свободно развернуться в своих художественных   поисках.

Трудно представить, что семнадцатилетней девушке был понятен замысел постановщика, но поэтику его она полностью восприняла. Говорят, победа непрофессионального актера — это победа режиссера. Достаточно посмотреть, как С. Тома-Йоанна носит свое ярко-красное платье, будто бы совсем неуместное в условиях кочевой жизни чабана. Но как оно гармонирует с этой красной-красной лукой! Дебютантка сумела подняться к символическому выражению светлой мысли о красоте и праздничности человеческого труда и человеческих чувств.

Йоанне и молодому журналисту Андрею, который прибился к чабанам отчасти из любопытства, а, главное, через неосознанное стремление к природе, к простой, ясной жизни, выпадает узнать магическое чувство взаимного влечения. Это даже не любовь: это ощущение своей причастности к тайне существования. А впрочем, назовите их отношения любовью — ведь это слово имеет тысячу значений и оттенков. И многие эти оттенки воплощает в своей игре С. Тома. Здесь и полностью земное лукавство, с которым она дает Андрею практические советы, и высокий, будто напевный строй, в котором она двигается, чувствуя, что на ней останавливается взор любимого, и что-то от мистического действа, когда она осуществляет «колдовской» обряд — зубами срывает из земли кукушкин цвет, лишь бы  «осуществилось желание».

Оставаясь будто пассивной в большинстве эпизодов, молодая актриса сумела наполнить образ героини чрезвычайной  внутренней активностью.

- Верность своему нраву, — это, наверно, главная черта, которая роднит Светлану с Йоанной, — рассуждает режиссер.- Более всего мы переживали, чтобы исполнительница не изменила себе, не потеряла свежесть, искренность, нетерпимость к фальши — этим чудесным качествам, которые представляются мне такими важными в актере… Когда заканчивали картину, я уже не сомневался: Светлана найдет свое место в искусстве; есть у нее запас человеческой прочности, умения постоять за себя, за свои идеалы — и моральные, и  духовные. Новую роль — и какую! — цыганки Маши в экранизации пьесы Л. Толстого «Живой труп» она сыграла на «Ленфильме», будучи уже студенткой Кишиневского театрального института. Сыграла с большой отдачей, но не удивила, не растрогала так, как в «Красных полянах». Характеризуя эту работу С. Тома, надо сказать об изъянах фильма в целом. Режиссер В. Венгеров неправильно истолковал центральный образ Феди Протасова. Показал его, словно руководствуясь словами одного из персонажей — милого, воспитанного, но не очень глубокого князя Обрезкова : «…умный, добрый…  слабый, совсем пропащий человек». Именно таким и играл Федю артист А. Баталов. А ведь с образом Феди Протасова Толстой связывал свои обвинения уродливому общественному строю, который калечит человеческую личность.

Маша — личность незаурядная, самобытная, наделенная живым умом и сильным характером. В фильме же и эта роль строится на других принципах. Неправильное освещение фигуры Протасова бросает тень на Машу. Любовь к «доброму, слабому, непосредственному» Феде, показанная в ленте, уже не могла быть тем обновляющим чувством, которое переживает толстовская героиня. Светлане Тома пришлось играть традиционную стихийную страсть, роковую «цыганскую» любовь, заранее обреченную на жертву.

Мотив жертвенности мог бы придать мелодраматическую окраску всему ее поведению, если бы не одна характерная особенность творческой индивидуальности молодой актрисы, которая заявила о себе еще в «Красных полянах». Речь идет о глубокой лиричности, которая снимает привкус мелодраматизма. В пьесе Толстого Федя Протасов говорил, что на его отношениях с Машей лежит оттенок поэтичности. К счастью, эта поэтичность заложена в самой природе актерской одаренности С. Тома. Поэзия всегда предусматривает поиски обобщений. В первых же эпизодах картины обобщения дали возможность исполнительнице, озабоченной к тому же решением нелегких выразительских заданий (непринужденно носить цыганский костюм, танцевать, петь соло и с хором) — найти правильную интонацию, линию всего поведения. Когда девушка берет впопыхах у Феди деньги, привычно прячет их на груди, а потом, покончив с расчетами, преданно, как дождю, как ветру, подставляет лицо для поцелуя, она является нам как олицетворение пренебреженной красоты, которая жаждет очистки и обновления. Игра актрисы полностью отвечает замыслу писателя

Умение материализовать авторскую мысль, сделать ее зримой — одно из самых ценных качеств одаренности С. Тома. Однако исполнители такого класса легко обнажают все пробелы режиссерского мышления, расплывчатость ситуаций, нечеткость идеи.

Вот маленькая роль в фильме Е. Лотяну «Это мгновение» о гражданской войне в Испании. Светлана играет красивую и сдержанную француженку, связанную с испанскими республиканцами. Драматург Лотяну порой уступает Лотяну-режиссеру. Безымянная девушка, которая на несколько минут появляется в картине, — фигура достаточно неопределенная. Подтекст, который по замыслу художника должен был наполнять этот образ, оказался непродуманным. И, не найдя поддержки в сценарии, С. Тома продемонстрировала  здесь сдержанность и саму лишь сдержанность.

- С большой благодарностью вспоминаю эту нашу совместную работу, — говорил Лотяну, — Я понял, что мы иногда бываем просто-таки жестокими к нашим любимым актерам. Ставим их в какие-то железные рамки. Это с особой силой понимаешь, когда работаешь с такими искренними и чуткими исполнителями, как Светлана. Вспоминаю, как мы «создавали» с ней Йоанну. Невзирая на «самостоятельный» характер, наша Светлана была девочкой достаточно-таки изнеженной. Мы думали: сельская — значит, ей не привыкать к  работе хлебороба. А ее, оказывается, ограждали от тяжелой работы. И вот, чтобы ни у кого не возникало сомнения в ее «способностях чабанов», она начала «тренироваться». Репетировала, подпоясавшись железной цепью — чтобы потом, на съемке, освобожденная от этих добровольных оков, могла бы пройти за овцами так свободно и раскованно, чтобы мы почувствовали: она вся плоть от плоти этих холмов и  лугов.

Светлана из тех актеров, которые стремятся работать с огромной самоотдачей, вкладывая в любое задание весь темперамент, душу. Такие актеры больше всего раскрываются в решении значительных заданий. И прямая обязанность режиссера и драматурга — ставить перед ними эти задания.

Если попробовать одним словом определить артистическую суть Светланы Тома, по-видимому, следует сказать: целостность. Для нее искусство — тот же общественный институт, где учат карать несправедливость. Через всю свою юность она сумела пронести свет, которым бывают озарены изнутри очень чистые натуры.